Лютеране

Вера и религия были теми столбами, которые позволили многим российским немцам в годы репрессий сохранить национальный дух. Поэтому не случайно с началом Перестройки, когда на религиозные организации перестало давить государство, религиозные общины вышли из подполья и стали открыто проводить богослужения. Долгое время общины мучились отсутствием культовых зданий. Католики одними из первых решили эту проблему. С помощью спонсоров из Германии и других европейских стран в Металлургическом районе Челябинска появилась красивая католическая кирха.

Решили эту проблему и лютеране. В том же Металлургическом районе построена небольшая, аккуратная и уютная лютеранская кирха. Теперь две христианские общины, к которым, в основном, принадлежат немцы, имеют свои духовные центры.

Сейчас лютеранская община активно развивается. Второй год обслуживает верующих пастор из Германии Матис Браун, который окончил шестимесячные курсы в Екатеринбурге. В нашей общине работает и президент Евангелическо-Лютеранской Церкви Урала, Сибири и Дальнего Востока Сергей Фицлер.

Церковь организует детские лагеря для детей до 14 лет, третий год организует сплавы по уральским рекам, работает воскресная школа.

Большую помощь общине оказывает церковный совет, который возглавляет Владимир Гроо.

Все, кто интересуется жизнью лютеранской общины, посетите сайт в Интернете: www.luter-chel.narod.ru. Церковь открыта с 10.00 до 17.00 часов.

 

Читать далее «Лютеране»

Консул

Открытие консульств Германии в Екатеринбурге, большое событие в партнерских отношениях России и ФРГ. Но в Челябинске консул не был, только в апреле наш город попал в график его посещений. Посетил консул Тило Клиннер и Немецкий культурный центр, где его встретили руководители общественных организаций российских немцев Александр Нахтигаль и Олег Зало, генеральный директор ЗАО «Востокметаллургмонтаж-2» Альфред Миллер, директор ООО «Управление капитального строительства» Рейнгольд Кайзер, католический пастер Вильгель Палеш.

Тило Клиннер рассказал о первоочередных задачах консульства, познакомился с работой немецких организаций, осмотрел здание католической кирхи.

Сотрудничество с консульством со временем будет крепнуть, и такие встречи станут традиционными.

 

Читать далее «Консул»

Есть ли жизнь после 60-ти?

Башкиры, немцы и русские сели за один стол, чтобы понять: может ли старость быть в радость. В Доме дружбы народов Челябинской области прошел семинар для пожилых представителей разных диаспор.

За какую-то пару дней преподавателю информационно-обучающего центра городского общества «Знание» Татьяне Малеевой предстояло перевернуть представления пенсионеров о своем возрасте. Это в Японии возраст «за шестьдесят» считается самым прекрасным, в России с уходом на пенсию люди, как правило, просто теряют себя, превращаясь в заложников четырех стен. Но замыкаться на домашнем хозяйстве не нужно, считает Татьяна Малева. Нужно осмысливать жизнь и творить. И ни в коем случае не уходить в сторону от проблем современности. Вот почему на уроках «философии старости» Татьяна Малева обсуждает с пенсионерами демографические проблемы и, к примеру, такое явление как гражданский брак, рисует и играет в театр. Если ее подопечные научатся занимать свое время активной работой, то и старость превратиться для них в замечательный и насыщенный любимым делом отрезок жизни.

Причем принадлежность к разным диаспорам, замечает Татьяна Малева, совершенно не вносит в программу разлад. Ведь старость — понятие универсальное. И русские, и башкиры, и немцы стареют одинаково.

Сегодня уроки старости редко встретишь в России. Но в странах Европы они достаточно распространены. Поэтому все методики работы с пожилыми почерпнуты Татьяной Малеевой оттуда. В рамках европейской программы «Тасис» она прошла стажировку в Германии и Нидерландах.

Организацией работы одного из таких семинаров занимался областной Немецкий координационный центр. Пример такого сотрудничества, считает директор дома Дружбы народов Владимир Леонченков, наглядно показал, насколько полезной может быть совместная работа национальных центров и Дома дружбы.

В мае аналогичный семинар пройдет в одном из санаториев под Челябинском. На него съедутся престарелые люди из разных регионов России.

Ирина ГОЛЛАЙ

 

Читать далее «Есть ли жизнь после 60-ти?»

Друзья из Дрездена

Тесная дружба связывает Немецкий культурный центр, Челябинский городской совет ветеранов с Обществом помощи ветеранам войны в России. Постоянный обмен делегациями, встречи с молодежью, обмен мнениями, поиск путей сотрудничества ветеранов России и Германии, гуманитарная помощь. Вот, пожалуй, только небольшой перечень тех направлений работы, которые выполняют партнеры из России и Германии.

 

Читать далее «Друзья из Дрездена»

Дни немецкого языка

Дни немецкого языка прошли в Челябинске. Их провели городское общество «Знание» и Немецкий координационный центр, которые поставили перед собой цель привлечь внимание не только к одному из самых интересных европейских языков, но и языку, который является родным для одного из наших народов – российских немцев. В дискуссии приняли участие учителя вузов и школ, руководители общественных немецких организаций, чиновники государственных учреждений.

Кроме того была организована выставка книг на немецком языке.

 

Читать далее «Дни немецкого языка»

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день

Еще раз, и, наверное, не последний, вернемся к закону о монетизации льгот.

Закон о льготах вышел одновременно с Законом о реабилитации репрессированных народов в 1991 году. Он сделал нас федеральными льготниками, и компенсацию мы получали из федерального бюджета. В 2005 году правительство и Дума решила поделить всех льготников на федеральных и региональных. Мы, репрессированные российские немцы, в итоге стали относится к Челябинской области. Депортированы и лишены всех прав мы были Верховным Советом СССР, реабилитированы в 1991 году Верховным Советом РСФСР. Причем тут область, в которой в 2005 году проживает репрессированный? Непонятно.

Что нам дал Закон о монетизации льгот? Льготную оплату за коммунальные услуги, бесплатный проезд в городском транспорте, на пригородном автобусе и в электричке (если у кого-то есть на это силы).

Лекарство? Из 147 льготников Миасса их никто не получает. Почему? Необходимых лекарств или их нет в перечне льгот, а, если вам повезет, и рецепт вам выписали, то лекарств не окажется в аптеке, хотя за деньги они есть в наличии.

Я уже 17 лет пользуюсь льготой. Но дважды протезировала зубы и каждый раз за деньги. Приходите в любой время года в аптеку, но на вашей статье чаще нет денег и они не предвидится. У меня хронический спендилез, состою 20 лет на учете у лора, перенесла инсульт. За все это время по льготам получила лекарств на 384 руб. 71 коп. Остальные за 100 процентную мою оплату. По нашей статье денег в аптеке нет.

Раньше за помощью можно было обратиться в комиссию по защите прав репрессированных, а с приходом в Миассе новой городской власти с марта 2005 года комиссия не работает, и наши права защищать некому.

У меня вопрос. А зачем регионы брали эту ношу на себя?

Все мы имеем право в год на одну бесплатную поездку по России. А кто этой льготой пользуется? Единицы. У стариков нет денег на предварительную покупку билета и нет здоровья на поездку. Кому нужна такая льгота? А где бесплатные путевки? Репрессированные из Миасса их никогда не получали.

28 августа исполняется 65 лет со дня принятия Указа о депортации российских немцев. Может кто-нибудь их властных структур вспомнит об этом. Хотя надежды на это мало, но молчать тоже невозможно.

Ольга Гришина (Гайбель)

г. Миасс

 

Читать далее «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день»

Ветеран с молодой душой

Гарри Петрович Винс живет в Магнитогорске с начала пятидесятых годов прошлого века. Он заядлый садовод-любитель, настоящий исследователь, мичуринец. Каждое растение в его саду проходит этапы изучения и эксперимента и уже потом — обильного плодоношения. Сколько из-под его рук вышло саженцев культурных растений, созданных им путем прививки!

В дни празднования десятилетнего юбилея Центра национальных культур наш ветеран отметит свое восьмидесятилетие. Несмотря на солидный возраст, стариком этого человека назвать ни у кого язык не повернется. Он полон энергии и планов на будущее. Он уже несколько лет пишет свои воспоминания о пережитом в трудные годы.

А вспомнить есть что. Он родился на Кавказе в интернациональной среде, но осенью 1941 года в пятнадцать лет оказался в Сибири в ссылке. Шестнадцатилетним пацаном его мобилизовали, как «опасного по национальному признаку» в трудармию — «рабочие колонны» и поместили в ГУЛАГовский концлагерь, отличавшийся от фашистского лишь отсутствием крематория. Выжить в тех лагерях удалось немногим, в большинство немецких семей мужчины после войны так и не вернулись, их зарыли в лесных оврагах, отвалах шахт и строек. Они, советские люди, оказались виноватыми лишь в том, что, родившись в Поволжье, на Кавказе, в Крыму, имели несчастье быть немцами.

Пишет наш ветеран живым образным языком. Его воспоминания уже публиковались в газетах и в сборниках Магнитогорского центра национальных культур (МЦНК). Он даже стал лауреатом первого литературного конкурса, проведенного в честь 10-летия МЦНК.

Несмотря на пережитые невзгоды, Гарри Петрович не потерял оптимизма, жизнелюбия и веры в людей. И в своих воспоминаниях он не перестает благодарить судьбу за то, что на пути у него попадались не только плохие, но и порядочные люди, благодаря которым он и выжил.

В его воспоминаниях есть такие строки: «В нашей «диверсионной группе» за старшего в 1941 году во время выселения был дедушка, которому стукнуло 82 года, ну а главной была, конечно, мама. Мне было 15, брату — 11, к тому же, брат неизлечимо болел, они с дедушкой нуждались в постельном режиме…», «…долго везли в товарняке через Среднюю Азию, Казахстан, Сибирь. В Омске мы лишились дедушки. Его вынесли из вагона, а поезд тронулся…». «Я попал в бригаду грузчиков бревен на кузовные машины. Вся бригада состояла из пацанов 15–16 лет…». «Люди у нас действительно умирали, как мухи…». «Было среди нас много фронтовиков, воевавших до глубокой осени 41-го, когда их «изъяли» из рядов защитников Отечества за их национальную принадлежность. Некоторые были в очень высоких чинах. Так они говорили, что на фронте лучше, нет этих мучений, унижений, а если ранят или идешь на верную смерть, так хоть знаешь, за что!»

Гарри Петрович долгие годы трудился на предприятиях города, зарекомендовав себя трудолюбивым и аккуратным работником. На швейной фабрике он прошел путь от мастера до старшего инженера отдела техники безопасности предприятия. Бывшие коллеги по работе до сих пор относятся к нему с большим уважением, спрашивают совета.

С 1991 года он активно участвует в общественной жизни, стоял у истоков создания в городе общества немецкой культуры, является членом его правления. Ведет действительно активный образ жизни.

Наш ветеран частый гость на мероприятиях Центра национальных культур и, особенно, в своем родном Центре немецкой культуры, где он делится своим знанием народных традиций, обычаев, своими воспоминаниями. С таких людей как Гарри Петрович всегда хочется брать пример!

Виктор Гринимаер

 

Читать далее «Ветеран с молодой душой»

Буран

«В безглазой, полной холода степи,
Где нет дорог, там к смерти все пути».
А. Степанов

 

Приглушенный лай собак она слышала уже давно, еще утром, когда сквозь пелену пурги справа от себя она на миг увидела очертания небесного светила.

О, каким оно, это светило, бывает жарким в знойные летние дни, когда ты в поле сгибаешься над длинными грядками моркови, вручную пропалывая и прореживая нежную зелень с чуть заметными корешками. А каким нежным оно бывает, когда, искупавшись, ты выйдешь из студеной речки и приляжешь на чистый песочек или нежную травку. А еще оно бывает неприветливо холодным, вот таким, как теперь в этой зимней бескрайней казахской степи.

Бывало и дома, на Волге, ей приходилось бежать пешком по морозу за семь километров в кантонный центр в школу, а потом, под вечер — обратно. Хорошо, если ветер в спину, тогда бежишь, подгоняемый им, и дорога не кажется такой долгой, а мороз — таким жестким. Но если он несет навстречу ледяные иголки, впивающиеся в нос и щеки, до боли хлещущие по глазам, выбивая слезы, — тогда дорога становится бесконечной, приходится периодически отворачиваться, брести спиной вперед и падать, зацепившись каблуком за снежный бархан.

…Сначала, оказавшись с остальными попутчиками брошенной среди степи, она со всеми вместе пыталась что-то предпринять, найти укрытие, утеплиться. Но поблизости не оказалось никаких материалов для строительства, ни оврагов, ни нор. Выбившись из сил, люди стали находить небольшие углубления и набиваться в них по несколько человек, чтобы согреться хоть чуть-чуть друг от друга.

Катя сначала тоже пристроилась к одной из групп, но почувствовала, что замерзает, встала, попыталась кое-кого убедить, что ложиться нельзя, это — верная смерть. Надо идти — может найдется место получше, какое-нибудь строение, овраг, деревья, где можно будет укрыться от холода и ветра, что-то построить. Но ее, если и поддержали, то не могли последовать. Женщины все были обременены малыми детьми, к тому же не так уж тепло одетыми: их приходилось, как цыплят брать в охапку, прижимать к материнскому телу и приседать где-нибудь, в ямке, подставив ветру свою спину. Старики тоже понимали, что стоять, сидеть или лежать на мерзлой земле, прожигаемой студеным ветром — глупо, но у стариков силы давно кончились. Был один молодой и сильный мужчина, но он был безногим инвалидом, еще не научившимся ходить с костылем, на который опирался. Нога его осталась на фронте, с которого он был комиссован на второй месяц войны.

Старики и женщины Кате сказали: «Иди. Вдруг наткнешься на людей. И сама спасешься, и, даст Бог, нам пришлешь помощь…»

И вот она идет, а собаки уже сутки лают где-то, то спереди, то сзади, то слева, то справа. Или она закружилась, или ей мерещится. Иногда вдруг слышится волчий вой.

Их, выселенных из АССР Немцев Поволжья, долго мариновали на степной станции в каком-то сарае. Другие команды быстро куда-то отправляли, а их все морозили в этом сарае, кормили кое-как…

Да, еда. У нее давно ничего во рту не было, кроме снега, кружащего немыслимыми завихрениями. Она нащупала в кармане последний сухарик величиной с пятикопеечную монету. Съесть, или оставить пока?

…Когда их, наконец, вызвали и приказали сесть на громадные сани, прицепленные к трактору, многие облегченно вздохнули — хоть какая-то определенность, привезут, устроят, дадут работу, — начнется жизнь…

Катя остановилась, — кружилась голова, подкашивались ноги, пальцы рук и ног не ощущались вообще, все тело было как ледышка. Хотелось лечь и уснуть. Сколько суток она не спала и даже не сидела!

— Не-ет! — в ужасе закричала она, остановив себя от рокового поступка: она чуть было не села. Надо шевелиться, идти, идти и идти, ведь лают же где-то рядом эти собаки. Лай этот и обнадеживает, и доводит до отчаяния.

…Везли их не очень долго, часа три. Остановились среди степи. Комендант, или — кто он там, вылез из кабины трактора, размялся, посмотрел по сторонам, зябко поежился, удовлетворенно чему-то хмыкнул и повернулся к саням. На него были устремлены несколько десятков пар женских и детских глаз, настороженных взглядов.

— Стано-вись! — по привычке зычно скомандовал он.

Пока люди сползали с саней, становились спиной к ним, лицом к нему, он продолжал разминаться, прохаживаясь в новых, не растоптанных валенках, прихлопывая руками в меховых рукавицах. Руки зябли, да и вообще, неуютно в пустынной степи зимой, хоть и одет ты в теплый полушубок и почти нет ветра, но мороз пробирает до заслуженных костей. И зачем ему эта морока, с этими людишками, лопочущими что-то на своем противном языке. Сидеть бы сейчас в теплой канцелярии. За что ему такое наказание — который месяц возиться с какой-то немчурой. Одно утешение — на фронте, пожалуй, похуже бывает.

— Раз, два, три… — стал он пересчитывать груз, доставленный к месту назначения. А может, и не сюда нужно было привезти их, — с сомнением поглядывал он по сторонам. Но прочь сомненья: по времени в пути — все точно! Досчитав до конца, посмотрев в бумагу и поняв, что сбился все же со счета, он осмотрел нестройный ряд и махнул рукой — пересчитывать, мол, не буду, обратно еще тащиться, сколько времени, дай бог к ночи поспеть, дни-то все короче.

— Слушай меня, — крикнул он по привычке, хотя и так стояла гробовая тишина, даже грудные дети помалкивали. — Здесь будете обустраиваться, нароете землянок, будете жить и работать. Еда на первое время есть у каждого, а там подвезут. Не вздумайте бежать. За побег — знаете, что будет. Все! Расходись!

— А лопаты, доски — где? — решительно произнес одноногий, одетый в солдатское обмундирование.

— Доски? — вздрогнул он, подумав что-то свое, — да, лопаты, — все еще растерянно повторил комендант.

Но замешательство его было непроизвольным и мгновенным. Он действительно забыл приказать загрузить самое необходимое для строительства землянок сразу же как вышел из теплого помещения комендатуры. Но не показывать же этим свой промах.

— Будут вам лопаты, все будет, сейчас привезут, — прокричал он, вскакивая в трактор, — трогай! — приказал он трактористу.

Люди смотрели вслед уезжающему трактору, а по степи все усиливалась, и усиливалась поземка…

Постояв немного. Катя медленно двинулась дальше, внимательно прислушиваясь, откуда донесется лай. И вот он послышался, теперь — справа, она повернулась и осторожно, шаг за шагом пошла в том направлении, стараясь делать обеими ногами одинаковой длины шаги. Лай повторился, — Катя уверилась в правильности курса. Медленно преодолевала она пространство, ничего не видя перед собой. Иногда ветер вдруг стихал, и ей казалось: что-то чернеет вдалеке, она успевала подправить направление движения, и снег, движущейся стеной, снова преграждал обзор.

…В тот день никто не приехал. К вечеру разыгрался настоящий буран, — в трех шагах ничего не увидишь. Все сбились в кучу, — обогревались друг об друга, укрывшись всем имеющимся: одеялами, пологом, плащом… Благо, южный ветер вместе со снегом и песком принес оттепель, но сам пронизывал так, что уж лучше бы морозец, только без ветра.

На второй день тоже никто не приехал. Если кто-то и делал такую попытку, навряд ли добился успеха: следы все замело, ориентиров в степи никаких.

Некоторые люди, сбившиеся в кучи, группы, уже не двигались — «согрелись» навечно, много ли надо голодной матери, одетой в тонкую пальтушку, и ее детишкам, чтобы степной кинжальный ветер сковал мышцы в комочки льда и остановил сердечки…

Перед Катей вдруг выросла глинобитная стена, вдоль которой пролетали снежинки и прокатывались клубки перекати-поля. Ветер внезапно стих, будто ждал, когда эта настырная девчонка выберется из снежной кутерьмы, дойдет до цели. Но ноги вдруг подкосились, и Катя с ужасом поняла, что ей никак не преодолеть это последнее препятствие.

…Там, среди оставшихся в степи, у Кати родных не было. Она здесь оказалась одна. Отец был на фронте, может быть, погиб давно, ведь у самой границы служил: маму с братишкой она потеряла еще осенью на станции «Туркестан», где было столпотворение из ссыльных. Здесь выдавали пайки, сортировали команды… Здесь она и отстала от своих, стоя в какой-то очереди, а их в это время усадили в очередной эшелон и увезли куда-то на северо-восток, толи в Казахстан, толи в Сибирь…

Прошло долгих пятнадцать лет. Многое изменилось в мире. Катина жизнь текла руслом, о котором никто из ее довоенных близких не мог бы себе и предположить. Будучи поволжской немкой, изучавшей русский язык только в школе и с трудом владевшая им, она теперь стала неотличимой от окружающих казашкой. Всему, что она теперь знала и умела, Катю обучили приютившие ее бездетные старики-казахи, охранявшие степные кошары с овцами. Они всю свою долгую жизнь прожили на отшибе, отчужденно, не вникая в суть происходящих в мире событий. В молодости работали на бая возле этих же кошар, потом на смену баю пришел председатель. Для них почти все осталось по старому, только посытнее стало. Новая власть была им по душе.

О том, что где-то идет большая война, старики без интереса узнали из чужих разговоров об отправке парней на фронт. И вот, в начале первой военной зимы Аллах послал им девчонку, не умевшую говорить. Она, правда, что-то пыталась объяснить, когда оттаяла, после того, как обеспокоенный сильным лаем собак, бабай пошел обходить кошары, вооружившись старым ружьем и взяв самого свирепого пса на поводок. Пес-то и обнаружил полузасыпанную снегом девчонку.

Старики долгую зиму учили ее всему заново. Она оказалась покладистой и восприимчивой ученицей. К весне она ужа складно лопотала по-казахски, умела делать многое по хозяйству так, как умела и учила апай.

Летом кызымочку увидели люди, но на расспросы никто ничего не добился. Сама она непонимающе разводила руками, а старики только и могли сказать:

— Аллах послал.

Теперь, через пятнадцать лет, она стала статной женщиной, на которой ладно сидели любые национальные наряды. Муж, Камалдин , души в ней не чаял, детишки любили и боготворили.

Старики, выдав Катию замуж, оставили ей и ее мужу в наследство все свое хозяйство. Дождавшись первого внука, бабай ушел из жизни, апай поводилась еще и со вторым.

В это время начали пахать вокруг степь. «Целина». Это слово было у всех на языке. В разгар пахоты вдруг прошел слух, что в степи обнаружили много человеческих костей, все больше детских. Но говорилось об этом шепотом. Катия, как и все, слушала, качала головой, цокала языком. Приезжали люди в форме и в штатском, задавали вопросы. Но никто ничего не знал. Там выкопали яму, свалили в нее все, что нашли, зарыли и стали пахать дальше.

Прошло еще сорок лет. У Катии большая дружная семья, семеро детей, тридцать три внука, есть и правнуки. Апай Катия, так ее называли, лежа в своем закутке и чувствуя, что отведенные ей Аллахом дни сочтены, рассказала все о днях своей юности и обо всем, пережитом ею. С удивлением, интересом и даже ужасом слушали ее те, кому она дала жизнь, кто унаследовал ее стать, хозяйственность и жизненную мудрость…

 

Читать далее «Буран»

Подарок ветерана

В прошлом году исполнилось 15 лет немецкому культурному центру г.Коркино. Трудармейцы все эти годы являются душой центра, гарантом того, что немецкий дух останется в этом небольшом шахтерском городке. «Общество развития-Новосибирск» преподнесло ветеранам замечательный подарок: возможность отдохнуть в одном из санаториев. И вот в конце февраля группа трудармейцев и ветеранов труда из Коркино отправилась в пансионат с лечением «Утес», который раскинулся на берегу красивого в любое время года озера Теренкуль. Читать далее «Подарок ветерана»