Отдых в санатории «Сунгуль»

В этом году Немецкий культурный центр при поддержке GTZ и «Общества развития — Новосибирск» вывез на отдых 25 трудармейцев из Челябинска в санаторий «Сунгуль», который находится в Каслинском районе. Сформировала группу и организовала поездку заместитель председателя правления НКЦ Александра Ивановна Щекутьева.

Ветераны смогли не только насладиться красотами лесов северного региона нашей области, но и получить качественное медицинское лечение.

 

Читать далее «Отдых в санатории «Сунгуль»»

Операционная за колючей проволокой

Судьба этого мужественного человека была трагической. Он был замечательным хирургом, интеллигентным, высокообразованным человеком, свободно владевшим тремя языками. И биография его была безукоризненной: солдат первой мировой, красноармеец гражданской, блестящий студент Саратовского университета, кандидат наук, заведующий кафедрой хирургии мединститута, член ВКП(б). Но он носил немецкую фамилию, потому все остальное не имело никакого значения.

В апреле 1942 года Александр Александрович Руш попал в челябинский лагерь трудармейцев. 45-летний хирург экстра-класса в ужасающих условиях строил металлургический завод, работал каменщиком в карьере. Отморозил стопы.

Больных в лагере было множество. Металлургический район в то время находился далеко от города, и связи с ним не было. Поэтому администрация лагеря вынуждена была открыть лазарет с хирургическим отделением прямо в бараке. Начальником лазарета был назначен Руш.

Молва о блестящем хирурге распространялась быстро. Все больше челябинцев стремились попасть к Александру Александровичу. И в лазарете за колючей проволокой был организован постоянный консультационный прием для вольнонаемных и населения Челябинска.

У коллег и пациентов Руш пользовался непререкаемым авторитетом, а в отделении всегда были идеальный порядок, безукоризненная чистота. Вспоминают, как во время ночного дежурства А.А. Руша к прооперированной по поводу аппендицита женщине пришел ее муж в валенках, шубе. Когда ему сделали замечание, мужчина заявил, что он директор металлургического завода. «Для меня это не имеет значения. Порядок должен соблюдаться, невзирая на лица», — и Александр Александрович выставил его за дверь.

Он был жестким, требовательным, суровым руководителем, но на него никто не обижался, так как все знали, что это делается ради блага больных, и в сущности это добрый, отзывчивый, незлопамятный и скромный человек. Эта скромность была во всем – поведении, скудной обстановке его квартиры, одежде. Он просто не придавал этому значения. Об этом в Металлургическом районе ходила легенда. Свою старую зимнюю шапку Руш носил много лет, хотя работал уже в медсанчасти ЧМЗ. Однажды в санитарном автобусе, который вез врачей в город на заседание хирургического общества, один из молодых хирургов снял с него эту злополучную шапку и выбросил в окно. «Мы сбросимся и купим вам новую шапку!» Каково же было удивление коллег, когда на следующий день они увидели Александра Александровича все в той же шапке.

Оказывается, вечером к нему пришел незнакомый человек, он принес найденную им на улице шапку Руша. Это ли не свидетельство популярности доктора и уважения к нему?

В 1945 году А.А. Руш был расконвоирован в пределах Челябинска, его восстановили в партии; вернули ученую степень. Через год он оставляет работу в больнице Челяблага и переходит в медсанчасть ЧМЗ, где руководит крупным хирургическим отделением и одновременно назначается заместителем главного врача по лечебным вопросам.

В эти годы в больницу пришли выпускники Челябинского и Уфимского мединститутов, молодые сестры. Александр Александрович демонстрировал и блестящий педагогический талант, занимаясь с молодыми специалистами. Каждому давалась тема, и ежемесячно проходило собеседование. Проводил разбор сложных для диагностики заболеваний. Он был значительно старше своих сотрудников, и они приходили к нему за советом по своим домашним и семейным проблемам. Всегда найдет время, внимательно, не перебивая, выслушает и даст разумный совет. Как вспоминает врач И.П. Ерошкина, его боготворили. Это был человек с острым умом, с большим юмором, очень дружелюбный. В отделении была спокойная, творческая обстановка, никаких интриг, сплетен. Коллектив хирургов был молодой, и заведующий в любое время суток безропотно приезжал в больницу, когда возникала в этом хоть малейшая необходимость.

Это был врач с блестящей эрудицией, отличной хирургической техникой. Одним из первых в городе он под местной анестезией делает операцию по удалению легкого, симпатикотомию при облитерирующем эндартериите. Семь часов оперирует больного с раком пищевода. Как рассказывает участвующая в операции медсестра А.Ф. Самусевич, они снижали уровень наркоза, чтобы дать хирургу возможность отдохнуть. Он работал много. В дни плановых операций, случалось, делал по три резекции желудка. Блестяще владел пластической хирургией. Вспоминает много лет проработавшая в медсанчасти начмедом кавалер ордена Ленина В.И. Ефремова.

— Я свидетель, как после его операции больной с обезображенным лицом стал человеком приятно наружности.

— Моему отцу было 80 лет. Никто не брался за его лечение. Александр Александрович на пять лет продлил ему жизнь. Он много читал и знал о новых методах лечения. Вообще это был человек-легенда, — рассказывает ветеран «Челябметаллургстроя», бывший главный инженер треста А.С. Черный.

Перенесенные невзгоды, тяжелый физический труд, плохое питание не прошли для него бесследно. Он страдал облитерирующим эндартериитом. Начиналась гангрена ноги. И тогда по его требованию и указанию врач Н.А. Крысина проводит ему высокую ампутацию бедра. Но и находясь в отделении после операции, Руш продолжает работать. Молодые дежурящие хирурги в сомнительных, сложных случаях на каталке привозили к нему больных, и он безотказно консультировал, ставил диагноз, давал рекомендации.

Теперь за ним домой медсанчасть направляла лошадку с кошевкой, и он продолжал работать, оперировать. Самое сложное делал он, заканчивали операцию его ученики. С ним в операционной работала санитарка Эрна Ивановна Пономаренко. Во время перерывов в операции она снимала ему протез, чтобы он отдохнул, а потом вновь включался в работу.

Суровые испытания уготовила ему судьба. Он перенес тяжелый инфаркт. У его постели круглосуточно дежурили хирурги. Лежал он, как это было целесообразно, не в терапевтическом отделении, а у себя в хирургии. Постель его была обложена книгами, к нему по-прежнему привозили на каталке для консультации сложных больных. Ставили каталку параллельно его койке, чтобы он мог осмотреть пациента. Врачи вспоминают случай, когда был доставлен больной с ранением шеи с повреждением трахеи. А.А. Руш продиктовал весь ход и последовательность операции. Раненый был спасен.

А вот еще один эпизод. Поздно вечером привезли рабочего с производственной травмой – почти без руки. Дежуривший молодой хирург растерялся, не знал, как поступить. Александр Александрович тогда еще только начинал ходить по палате, но он пришел в операционную и диктовал хирургу каждый этап операции.

Таких случаев было множество. Через некоторое время он вновь начал оперировать, но мешала болезнь. Его консультировала заведующая терапевтическим отделением, заслуженный врач РСФСР Т.М. Маркова. Она долго, внимательно его прослушивала. Александр Александрович взял ее за руку.

— Ну что вы, милочка, мучаетесь, у меня левожелудочковая недостаточность и явление отека легкого.

В сентябре 1952 года его не стало. Ему было 55 лет. Остались ученики: заслуженный врач РСФСР доцент Э.Я. Ильг много лет работавшая заведующей урологическим отделением И.П. Ерошкина, доцент Т.И.Попова, А.Г. Воротеляк, Е.И. Езикова и многие другие. Осталась созданная им хирургическая школа. Сейчас здесь работают ученики его учеников. Остались его бывшие пациенты.

На приеме у врачей Металлургического района иногда бывают пожилые люди с нитевидным, едва заметным послеоперационным рубчиком. Они не без гордости сообщают: «Меня ведь оперировал Александр Александрович Руш. После его операции никогда никакого дискомфорта не ощущаю».

В 2007 году исполнилось 110 лет со дня его рождения. Хотелось бы, что бы добрая память об этом замечательном враче, самоотверженном, талантливом хирурге, человеке с трагической судьбой жила среди его коллег и всех челябинцев. Он это заслужил.

И. МАТОВСКИЙ, заслуженны врач РФ.

 

Читать далее «Операционная за колючей проволокой»

Нам — 12 лет

Магнитогорский Дом дружбы народов отметил свое двенадцатилетие. Учреждение, созданное в 1996 году как Центр национальных культур по ходатайству и настоянию лидеров национальных организаций, с каждым годом набирается опыта работы в многонациональном городе по возрождению и сохранению народной культуры. В этом году праздник дня рождения удался как никогда ранее. Это заслуга и администрации Дома, и всех его коллективов, бескорыстно работающих на ниве национальной культуры. Самодеятельные артисты показывают в своих выступлениях уровень профессионалов.

Праздник вылился в фестиваль народного творчества, начавшись задолго до официального концерта. Все-таки наличие своего помещения, пусть пока и неотремонтированного, способствует расцвету талантов и обязывает к более серьезному отношению к творчеству.

Выставки национальных поделок, изделий отдела народного творчества, книг и брошюр информационно-методического отдела привлекли внимание и зрителей и работников других отделов, не остающихся равнодушными к творчеству своих земляков разных национальностей. Здесь же, в фойе Дворца завязываются знакомства, деловые связи и соглашения, идет обмен информацией.

Концерт, прошел на одном дыхании. Сменялись коллективы, костюмы, наречия, жанры, но со сцены в зал сияла одна и та же улыбка — улыбка дружбы, чистосердечия, доброжелательности. В ответ из зала вместе с аплодисментами и овациями лились те же эмоции.

Русские и татары, украинцы и евреи, башкиры и немцы, индусы и представители иных диаспор следовали друг за другом в песнях, танцах, музыке. Казалось, нет конца этому калейдоскопу. Некоторым зрителям, впервые очутившимся в числе счастливых свидетелей этого праздника, не верилось, что все это наше, доморощенное, самодеятельное. Слышались недоверчивые вопросы: «А эти, из какого города, из какого театра?» «Да наши мы, свои!» – так и хотелось с гордостью произносить в ответ.

Добро пожаловать к нам, в наш Дом дружбы народов!

Виктор Гринимаер, заведующий отделом МУК «ДДН».

 

Читать далее «Нам — 12 лет»

На уральской чужбине

Есть в России, на Южном Урале, в Челябинской области, небольшой старинный городок Нязепетровск. Статус города был присвоен ему только в 1944 году. До тех пор назывался – Нязепетровский завод. Иногда не только в простонародье, но и в документах, его именовали Ураимом. Нязя и Ураим – это речки, которые в этих местах впадают в реку Уфа.

В 1747 году здесь был построен железоделательный завод, а по названию реки Нязя и в честь то ли святого Петра, то ли русского царя Петра завод был назван Нязепетровским.

Городок стоит в очень живописном месте: холмы, горы, леса, реки. Ягод, грибов, зверья и по сей день много.

Жители все были привезены сюда в разное время из разных губерний Российской империи для работы на заводе и освоения этих мест. Люди были в основном трудолюбивые, серьезные. Каждый привозил культуру, обычаи, традиции, говор своей местности, которые постепенно сплавлялись в единую, характерную именно для Нязепетровска, субкультуру. До сих пор здесь сохранились самобытность в планировке жилья, в культуре земледелия, в организации жизненного уклада, в песнях, обычаях, говоре.

Как и во многих горнозаводских поселках, завод стоит в центре на берегу искусственного водоема, а от него в разные стороны расходятся улицы, имевшие в прошлом непритязательные названия: Широкая, Большая, Могильная, Проезжая и т.д. Когда-то здесь было возведено 3 церкви. Ныне реставрируется одна, чудом уцелевшая. Завод теперь выпускает строительные краны. Правда, городок и сегодня похож на большую деревню. Цивилизация неохотно внедряется в нашу жизнь.

Хотя Нязепетровск расположен в глуши, значительные события никогда не обходят его стороной.

Сегодня мы хотим рассказать об одном эпизоде, который не повлиял на судьбу Нязепетровска и уж тем более мира, но всякое значительное событие в жизни конкретного человека значимо для него и его близких и, представляется нам, столь же масштабно.

В 1914 году, во время Первой мировой войны, в Нязепетровск прибыли трое военнопленных Германской армии. Их поместили в доме по центральной улице, которая называлась тогда Проезжая. Здесь жила семья Гусевых, по нязепетровским меркам очень состоятельная, зажиточная. Но все их богатство заключалось, прежде всего, в невероятном трудолюбии.

Тогдашний глава семьи Ермолай вставал в 3 часа утра и до 6 часов работал либо в мастерской, которая находилась во дворе дома, либо в кузнице, останки которой и сейчас можно видеть в огороде. В 7 часов утра он шел на завод. Семья была большая: отец – Ермолай, его мать – Елена, жена – Александра и шестеро детей. Чтобы прокормить всех, держали домашний скот, засаживали овощами (в основном, картофелем) огромные плантации, бескрайними были и покосы, находившиеся на большом удалении от поселка. Сами не справлялись с таким объемом работ. Нанимали сезонных рабочих. Но хозяин Ермолай никогда не был надсмотрщиком. Он всегда работал не просто на равных, а был коренником.

Думается, что распределением военнопленных по домам занималось волостное правление, которое находилось на этой же улице, неподалеку. И здание волостного правления (сейчас там местный музей), и дом Гусевых сохранились.

Мы почти уверены, что между властью и Гусевыми был заключен какой-то договор об условиях содержания военнопленных, но пока его не нашли. Где-то, возможно, сохранились документы о распределении военнопленных в населенные пункты России со списками.

Устные предания о пребывании троих военнопленных очень скудны, но интересны.

Один из троих спал на печке, а двое – на полатях. Очень трудно представить, как здоровенные мужики умещались на них, да и каково им было спать над кроватью хозяев дома.

О двоих рассказывают, как о людях, не проявлявших интереса к незнакомой стране, новому месту жительства, непривычному образу жизни.

О третьем вспоминают как об очень живом, любознательном человеке, обладавшем здоровым юмором.

Если двое безучастно подолгу сидели во дворе, греясь на солнышке и покуривая, ни во что не вмешиваясь, не предлагая хозяевам свою помощь, то третьему до всего было дело. Он повсюду следовал за хозяином и просил его научить работать в мастерской, в кузнице, но по воспоминаниям Ермолая, с трудом осваивал кузнечное и слесарное ремесло. А однажды увязался за работниками на покос. Попытался, как и все, косить вручную, но с непривычки, быстро устал, да еще, испытав на себе жала оводов, возмутился, сказав, что в его стране этот труд давно механизирован, и пешком убежал с покоса, находившегося за 12 километров от поселка.

Пробыли эти трое в нашем медвежьем углу (недаром современные геральдисты изобразили на гербе Нязепетровского района медведя) почти 3 года. Были ли у них постоянная работа здесь, были или нет контакты с местным населением, переписывались ли они с родными в Германии, на какие средства существовали? Все это не известно.

Рассказывают еще, что они неплохо говорили по-русски; что с собой у них было одноствольное ружье 16-го калибра с патронами; что в начале своего пребывания подарили хозяйке красивую шаль, которая сохранилась и поныне; что, уезжая, тоже преподнесли семье Гусевых ценный подарок, которого уже нет. Перед отъездом германские солдаты сходили в местную фотографию и оставили снимок хозяевам на память, сделав надпись на обратной стороне. На фото видно, что «нечаянные гости» не голодали, не бедствовали. Сытые, спокойные лица, сюртуки внатяжку, обувь и одежда в хорошем состоянии. Осанка гордая, держатся с достоинством. Но снова вопросы: почему сюртуки разного фасона, почему у стоящих брюки светлые, у сидящего – более темные, да и сапоги у него больше напоминают ботинки с пристегивающимися крагами: что означают бантики на левой стороне груди у двоих? По какому распоряжению они уехали?

Говорят, что надпись сделал самый активный, тот, что сидит. А написал он по-русски следующее (приводим в современной орфографии с авторскими особенностями): «На память на германский Военнопленный Вилгелм Блум Гамбург 24 Елизензштрассе Нязепетровский завод 1 май 1917 г.»

Похоже, что он оставил свой адрес. И, может быть, по нему можно установить имена других двоих. Понятно, что никого из персонажей этой истории нет в живых, но их потомки, вероятнее всего, сохранили воспоминания своих родственников о пребывании на чужбине. Как сложились их судьбы, как живут их наследники?

Если бы не крутые перемены в нашей стране, мы могли бы и не узнать об этих людях. Невестка хозяина дома, Зинаида Васильевна Гусева, родившаяся в 1920 году, услышала об этом от свекра и свекрови, но сама никому не рассказывала, так как в то время это было небезопасно; могли обвинить в чем угодно: в сговоре, шпионаже в пользу Германии, создании подпольной организации, подрывной деятельности против Советского Союза, тем более что муж Петр Ермолаевич воевал на фронтах Великой Отечественной войны с Германией. Даже дочь Нина, которой сейчас за 60 лет, ничего не знала.

Наступило третье тысячелетие. Многое кардинально поменялось. Зинаида Васильевна, которой было уже за 80, проживала в этом же доме, но теперь живет со взрослой внучкой Ларисой и ее семьей.

Готовясь к смерти, перебирала вместе с ней бренные пожитки в сундуке. Что-то совсем выбросили, что-то отдали в музей, иконы – в открывшуюся церковь. Лариса обо всем расспрашивала. Вот когда была извлечена эта шаль, тут-то Зинаида Васильевна и рассказала внучке, что знала сама, а фотография стала почти документальным подтверждением всей истории.

Говорят, что в то же время в Нязепетровске находились военнопленные из Австрии.

В годы Второй мировой войны якобы здесь тоже были военнопленные из Германии. Про них рассказывают, что они страшно голодали.

Но на сегодня самая реальная история – эта, о трех германских солдатах на фото. И мы надеемся, что в областном немецком культурном центре нам помогут в краеведческих поисках.

Таисия Ильина,

г. Нязепетровск.

 

Читать далее «На уральской чужбине»

Кладбище-призрак. Интернациональные захоронения в поселке второй участок до сих пор не имеют опознавательных знаков и уходят под землю

Немного мистики

Кладбище в поселке Второй участок не раз напоминало о себе. Впервые, когда рыли канаву для отлива воды из тридцатой шахты. Ров прошел как раз по могилам германских военнопленных. Вдоль канавы тогда валялись черепа и кости. Старушки крестились и присыпали их землей, мальчишки хвастались друг перед другом страшными находками. Отец моей подруги, будучи школьником, как-то принес в класс череп, положил на учительский стол и прикрыл газеткой. За эту неуместную шутку четвероклассника навсегда исключили из школы. Так и остался человек с неполным начальным образованием.

Недавно краеведы из местной школы N 5, составляя план кладбища, вновь нашли человеческие останки. Как они попали на поверхность? Пока тайна. Однако это повод вспомнить об усопших и подумать о дальнейшей судьбе старых захоронений.

Чужие среди своих

Случилось так, что почти вся жизнь «русского» немца Евгения Адамовича Криста прошла рядом с этим кладбищем-призраком. Был он очевидцем захоронений, тут покоятся родственники. После войны ему, бывшему трудармейцу, пришлось поселиться недалеко от поселкового погоста. Потом почти полвека ходил мимо него до шахты на смену и обратно. Так невольно и стал хранителем кладбища, вернее, памяти о нем.

Родился Евгений Крист в многодетной семье, что жила в богатом немецком колхозе неподалеку от города Миллерово в Ростовской области. Как и все советские дети, ходил в школу, с семи лет помогал родному колхозу. А потом грянула война, осенью 1941 года немцев выселили в голодные степи Узбекистана. Уезжая, колхозники получали расписки о сданных государству зерне и скотине. Взвешивали и записывали все с немецкой педантичностью, верили, что когда-то справки пригодятся.

На чужбине успели построить землянки, поработать на уборке хлопка. Но вскоре всех мужчин от мала до велика «демобилизовали» в трудармию и отправили на Урал. Евгений Крист вместе с земляками валил лес под Магнитогорском и Новотроицком. Потом их привезли в Коркино. Нужны были свежие силы для разработки угольного разреза. Стоял морозный январь 1942-го, одежда на трудармейцах была изодрана. Спустили парней под землю — там теплее. Так и стали шахтерами-невольниками. Жили за колючей проволокой под охраной часовых с винтовками, на работу водили под конвоем. У Криста все это вызывало недоумение:

— Что это? Большая ошибка? Мы ни в чем не виноваты.

Грелись

в шахтах

Зимой в шахте было теплее, чем в землянках. Утром люди иногда вставали с деревянных нар, покрытые инеем в палец толщиной. Чечевичный суп, кусок хлеба и — «отогреваться» в шахту. Вечером, грязные и усталые, снова валились на нары. Дни не считали. Такая жизнь притупляла мысли и чувства.

Евгений Адамович по памяти рисует мне план зоны: ворота, КПП, семь землянок, два двухэтажных дома для охранников, баня, столовая. Важное строение — сарайчик, именуемый «моргом». Сюда из землянок стаскивали покойников. А умирали по нескольку человек за ночь.

Через какое-то время оставшихся в живых перевели в другую зону, поблизости, и ослабили охрану. На место трудармейцев поселили пленных румын, воевавших на стороне фашистской Германии. За «колючкой» их начали муштровать. Румыны маршировали, пели строевые песни. Когда соседей не стало, трудармейцы предположили, что чужеземцев отправили на фронт, воевать теперь уже на другой стороне. Весной 1943-го, после Сталинградской битвы, привезли пленных солдат Третьего рейха.

Оборванцы

Какими были наши поверженные враги? На этот вопрос может ответить мой собеседник Евгений Адамович Крист, ведь зоны трудармейцев и военнопленных находились по соседству, а работать иногда приходилось в одной шахте и даже в одних забоях:

— Они были молодыми, практически наши ровесники. Их привезли в военных мундирах, в них они и работали. Быстро стали такими же грязными и оборванными, как мы.

— А спецовок в то время не было?

— Что вы? — в свою очередь удивляется мой собеседник. — Спецовку и обувь из транспортерной ленты мы впервые получили только после войны.

Попутно узнаю, что не было для невольников и шахтерских «тормозков». Все 12 часов под землей работали без обеденных перерывов. Даже воды не пили вдоволь. А смертельное воспаление легких схватывали, когда выходили разгоряченными из забоя и утоляли жажду снегом.

— Было ужасно, но война есть война, — констатирует Евгений Адамович.

На разных немецких

— Удавалось ли поговорить с пленными?

— Пытались разговаривать по работе, но не понимали друг друга. Наш немецкий сильно отличается от их языка. Даже произношение другое, они «р» не выговаривали, это сильно мешало пониманию. Так что, когда надо было что-то поднять или унести, объяснялись жестами, — признается Евгений Крист.

— Как они себя вели?

— Насколько мне известно, были спокойными и послушными. Работали, не ленились. Как и мы, трудармейцы.

— Не довелось видеть, как их хоронили?

— Как хоронили военнопленных, не видел, но думаю, что так же, как и наших, — вспоминает Евгений Адамович. — Мы жили в одной землянке с мужем моей старшей сестры. Однажды он заболел, ночью умер. Я сам отнес его в «морг», сложил руки на груди, как положено. Потом его и трупы других трудармейцев сложили штабелем на сани, подвезли к большой могиле, скинули туда, как дрова. А все не входят, тогда охранник утрамбовал тела ногами, и мы стали засыпать их землей. Уж если к нашим покойникам было такое отношение, к трупам настоящих немцев, наверное, относились еще хуже.

О родине

велели забыть

День Победы — 9 мая 1945 года — стал первым выходным в жизни трудармейцев, возможно, и для военнопленных в этот день устроили праздник. Как вспоминает Евгений Адамович, на работу их не повели, собрали в столовой и довольно сытно накормили. Победе радовались все, надеялись вернуться домой, встретиться с родными. Однако и этому не суждено было сбыться. Уезжать не позволили, хотя вскоре после войны жить стало свободнее, многие «бойцы» трудовой армии женились на местных девушках.

— До 1956 года ходили раз в месяц отмечаться в комендатуру, но это необременительно было, хотя обидно, — рассказывает Евгений Крист.

Он тоже встретил свою «половину» — девушку Тамару, белоруску по национальности. Вскоре поженились, дом отстроили на территории бывшей зоны. Так и остались тут на всю жизнь, воспитали троих детей. Почти на 20 лет пережил Евгений Адамович свою супругу. Оказался однолюбом, второй раз жениться не стал. У детей уже давно свои семьи, поэтому живет бобылем.

Особенности

национального

характера

Некоторый европейский шик его небогатого дома, идеальная чистота вымощенного кирпичом двора безошибочно укажут прохожему на то, что здесь живет немец. Без работы 84-летний Евгений Адамович никогда не сидит, делать все привык аккуратно и основательно. Горячительным напиткам предпочитает кофе и квас. Искренне считает, что «при коммунистах» было больше порядка. Второй участок имел свои магазины, медпункт, клуб, аптеку, детский садик. Все разрушено. Теперь за каждой мелочью приходится ехать в поселок Роза или Коркино.

Для многих российских немцев своеобразной компенсацией за былые обиды стала возможность переехать в Германию. Однажды засобирался туда и Крист. Для начала навестил племянника, уже обосновавшегося на исторической родине. Не понравилось.

— Климат не тот — сразу угодил там в больницу, — сетует Евгений Адамович. — А главное, маленькое там все какое-то, простора нет.

Зато на Втором участке у Криста дышится полной грудью. Живет он на крайней в поселке улице Шахтера. Налево от его «фирменного» немецкого дома простираются бескрайние поля и лес, направо — самый глубокий в Европе угольный разрез. Впереди — «марсианские» пейзажи отработанных шахт. Евгений Адамович безошибочно находит на этой территории ямы от землянок военной поры и контуры немецкого кладбища, где покоятся рядом трудармейцы и пленные солдаты Третьего рейха, а неподалеку от них и обычные жители поселка Второй участок, умершие в довоенные и военные годы.

Прервалась связь времен

Земля в этом месте растрескалась — верный признак того, что борт разреза «тянет» кладбище. В недалеком будущем оно может совсем сползти в гигантскую яму полукилометровой глубины, исчезнуть навсегда. Тогда совсем прервется связь времен.

Почему меня волнует судьба чужих могил? Может, потому, что до сих пор точно не знаю, где покоится мой дед, погибший под Сталинградом? А сколько у нас кладбищ и могил, забытых или стертых с лица земли? Евгений Адамович подтверждает мои размышления рассказом:

— После войны у немцев появилась возможность свободно передвигаться. Мы с братом, тоже бывшим трудармейцем, поехали в Узбекистан, на станцию Сырдарья, где в войну от голода погибли наши сестры, мать, маленькие племянники. А там уже и кладбища никакого нет, все хлопком засеяно. Негде крест поставить, нечему поклониться.

В 90-х годах судьбой заброшенного кладбища возле поселка Второй участок обеспокоились члены местного общества «Мемориал». Обращались в городскую администрацию и к руководству Челябинской угольной компании с просьбами хоть как-то обозначить это место, запретить там проведение земельных работ. Получили понимание и обещание все уладить. Однако ничего не дождались. Более того, пару лет назад для нужд разреза «Коркинский» по кладбищу протянули железнодорожную ветку.

Оправдание всегда можно найти. Не до этого представителям местной власти, в городе и без того полно насущных проблем, требующих сиюминутного решения. Вот в этом и беда. Как сказал один из философов, современное общество потеряло ощущение времени. Мы живем настоящим, не помня о прошлом, не задумываясь о будущем. День прошел, и ладно! А на душе все-таки неспокойно. Видимо, время мстит нам.

Марина МОРОЗОВА,

г. Коркино.

 

Читать далее «Кладбище-призрак. Интернациональные захоронения в поселке второй участок до сих пор не имеют опознавательных знаков и уходят под землю»

Из России — с любовью… и ужасом?

Образ России в немецких СМИ ☺— сегодня эта тема как никогда актуальна среди журналистов, политиков и общественных деятелей обеих стран. Немецкие газеты изобилуют негативными историями о российской жизни, поводами для которых становятся предвыборные беспорядки в Москве, «президентская диктатура», беззаконие в армии и многие другие проблемные стороны российской действительности. «Почему газеты в Германии пишут о нашей стране так плохо?» — недоумевают представители России. Немецкие корреспонденты в ответ говорят: «Реальность в России такова, что западным журналистам не остается ничего другого, как писать критические репортажи». Лучшие новости — это плохие новости.

Но почему европейцы так мало знают о такой огромной стране, как Россия? Ответ на этот вопрос можно найти на страницах многих европейских газет, которые формируют общественное мнение. Бывшего президента Владимира Путина немецкие журналисты давно окрестили «московским Муссолини» и «охотником за скальпами». Наша страна в прессе Германии выглядит как «путинское царство», где кругом беззаконие, а контроль государства над всеми сферами жизни граждан усиливается с каждым днем. Считается, что статью о тирании Путина немецкий обыватель прочтет охотнее, чем репортаж об открытии детского сада в столице Чеченской республики — Грозном.

— Наша журналистская позиция: плохие новости — это самые хорошие новости, — говорит Даниэль Александр Шахт, политический редактор «Hannoverische Allgemeine Zeitung». — А хорошие новости — это вообще не новости. Чтобы привлечь внимание к стране, мало написать о том хорошем, что в ней происходит, лучше рассказать о происшествии.

(ORNIS).

 

Читать далее «Из России — с любовью… и ужасом?»

Для кого построен Дом дружбы в Тюмени? Центр немецкой культуры надеется на переезд в новое здание

В Тюмени состоялось долгожданное открытие российско-немецкого Дома дружбы. Участником церемонии стал обербургомистр города Целле Мартин Бирманн, так как реставрация старинного деревянного особняка была одним из совместных проектов сотрудничества городов-побратимов Целле и Тюмени. Среди тех, кто надеется на вселение в обновлённый двухэтажный памятник архитектуры и деревянного зодчества, есть и Центр немецкой культуры города Тюмени.

Реконструкция старинного особняка началась еще в 2000 году. В тот момент это был один из самых старых домов в городе. Когда реставраторы приступили к работе, у здания ничего не было, кроме стен, куска крыши и цокольного этажа с сохранившейся кирпичной кладкой. Внутренние перегородки находились в разрушенном состоянии. Специалисты инспекции по охране и использованию памятников истории и культуры Тюмени обнаружили старые фотографии особняка. Оказалось, раньше он был снабжен верандой и эркером — полукруглым пристроем (характерным для Тюмени конца XIX — начала XX веков архитектурным украшением богатого дома). В проектные схемы были внесены изменения, эркер достроили. Лепнину здания и декорирование окон рабочие и архитекторы восстанавливали также по старым фотографиям. Воссоздан и теперь находится в рабочем состоянии и старый камин в особняке. Финансирование работ было двусторонним: около 200 тысяч евро выделила мэрия города Целле, примерно такую же сумму внесла администрация Тюмени.

Руководил реставрационными работами Манфред Гернер, немецкий профессор архитектуры. На открытие Дома дружбы он приехал вместе с делегацией Нижней Саксонии и с заметным удовольствием осматривал плоды своих трудов, продолжавшихся больше шести лет. Реконструкция особняка была полностью завершена в мае 2007 года, с тех пор здание стояло пустым, но под круглосуточной охраной. Вопрос о том, кто займёт новые просторные помещения, пока остаётся без ответа. Во всяком случае, без публичного ответа.

Мартин Бирманн, обербургомистр Целле надеется, что в Доме дружбы обязательно найдётся место для Центра немецкой культуры города Тюмени. «Я знаю, что в Тюмени и Тюменской области живёт много российских немцев, и я был бы рад, если бы они тоже воспользовались результатом реставрации этого объекта», — сказал господин Бирманн на пресс-конференции по случаю открытия Дома немецко-российской дружбы.

Центр немецкой культуры пока занимает помещения в здании неподалёку от нового Дома дружбы. Но с мая прошлого года он, по выражению руководителя центра Натальи Мачуги, находится в этом здании «на птичьих правах».

— В мае 2007 года Росимущество потребовало освободить наши помещения для одной из федеральных структур – комитета по надзору в сфере здравоохранения. Так что с июня мы сидим здесь на птичьих правах, — рассказывает Наталья. — В прошлом году я написала письмо председателю Международного союза немецкой культуры Генриху Мартенсу с просьбой помочь нам в решении этого вопроса, и мы стали думать, куда мог бы переехать Центр. Вспомнили об этом здании, Доме дружбы, и о том, что деньги на его реставрацию поступали и с германской стороны. Генрих Мартенс вышел с этим вопросом на господина Бергнера, уполномоченного по делам переселенцев и национальных меньшинств правительства ФРГ.

В октябре прошлого года на съезде центров встреч российских немцев в Москве Наталья Мачуга смогла лично поговорить с Кристофом Бергнером на тему их возможного переезда в отреставрированный Дом дружбы. Она передала уполномоченному письмо с просьбой помочь в решении вопроса и фотографии особняка. Через месяц после этого господин Бергнер позвонил в Тюмень и сообщил, что у него состоялся разговор с Мартином Бирманном, в результате которого было принято решение способствовать тому, чтобы Центр немецкой культуры получил необходимые ему помещения в Доме дружбы. Но к моменту открытия Дома у Натальи Мачуги не было полной уверенности в том, что администрация города поддержит решение немецких партнёров. Тем более что, по сообщению пресс-службы городской администрации, на помещения в Доме дружбы претендуют несколько коммерческих фирм.

На вопрос корреспондента о том, сможет ли всё-таки Центр немецкой культуры переехать в этот Дом, Евгений Куйвашев, глава администрации Тюмени, ответил так:

— Что касается пожеланий господина Бирманна, то они будут исполнены в полном объёме, по-другому и быть не может. Центр немецкой культуры в реестре пользователей уже точно есть.

— На каких условиях центру будет предоставлено помещение? На условиях равных с остальными пользователями арендных платежей?

— Конечно же, мы не собираемся в этом доме делать бизнес и коммерцию. Лишь бы за здание можно было платить, за его содержание. Эта плата будет распределена между всеми пользователями. Если будет тяжело, то, конечно же, мы будем оказывать помощь, общественным организациям, у нас есть для этого соответствующее положение.

Ирина Корнева (ORNIS).

Фото: Ирина Корнева.

 

Читать далее «Для кого построен Дом дружбы в Тюмени? Центр немецкой культуры надеется на переезд в новое здание»

Вечно юные народные традиции

Слово «традиция» в переводе с латинского означает передачу, повествование, а традиционализм является символом приверженности к незыблемым традиционным ценностям. Ожидание прихода Рождества, или по-немецки — Адвента, всегда наполнено массой эмоциональных переживаний, ожидания чудес и волшебства. Даже самый прожженный циник и прагматик на время становится добрее, отзывчивее, ведь в каждом человеке имеется искра Божья, и зажечь ее помогает таинственный свет адвентовских свечей. Для читателей журнала «Содружество»—это все аксиомы. Но для людей иных культурных традиций—это приоткрытая дверь в иную реальность. Многие еще в детстве читали волшебную сказку «Рождественская песнь в прозе» Чарльза Диккенса, и запомнили главное, что добро необходимо творить ежедневно. У каждого народа можно почерпнуть уникальный опыт подготовки к празднованию Рождества. В многонациональной России в XXI веке заново открывают уникальные обычаи, обряды и традиции соотечественников — российских немцев, которые бок о бок живут вот уже на протяжении трех столетий с русскими, украинцами, белорусами, калмыками, татарами, башкирами и многими другими этносами.

В новом здании областного краеведческого музея, что расположился на берегу реки Миасс в городе Челябинске, в канун Западноевропейского Рождества открылась новая экспозиция, посвященная российским немцам, проживающим на Южном Урале. Это первый удачный опыт, но далеко не последний. Так считают научные сотрудники Детского музея, который является частью большого музейного комплекса. Для сбора уникальной экспозиции они обратились к преподавательскому составу школы №96 г.Челябинска и к Немецкому культурному центру «Warmes Haus» города Копейска. Этот выбор не был случайностью, первая встреча произошла в фойе Челябинской филармонии 4 ноября на празднике Дня народного единства, организатором которого стал Дом дружбы народов и национально-культурные центры. Этот праздник проходил под патронажем партии «Единая Россия». Уже тогда у работников музея появилась мысль показать, как известный всем христианам праздник Рождества отмечают живущие в нашей области, представители католической и лютеранской конфессий. Так состоялся замечательный тандем между сотрудниками Челябинского музея и активистами центра немецкой культуры города Копейска. Сотрудничество оказалось плодотворным, музейная экспозиция получилась содержательной, информативно насыщенной и художественно богатой. Каждый экспонат в ней— подлинный, за ним стоит чья-то судьба, незамысловатая житейская история. Многие предметы, представленные в экспозиции, бережно, а то и с риском для жизни сберегались во времена лихолетий. Ведь нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что в России лишь относительно недавно можно вновь безбоязненно отмечать Святые праздники. Можно с уверенностью утверждать, что старинные, в буквальном смысле, намоленные предметы являются бесценными историческими артефактами. В какую сумму возможно оценить вышитую дорожку неумелыми детскими руками в 1952 году на простой хлопчатобумажной ткани, которая предназначалась для протирания пыли в школьном классе? А в каком денежном эквиваленте в XXI веке возможно выразить свадебный подарок мамы — фартук, который должна была одеть ее дочь на второй день после свадьбы. Эта вещь прошла большой жизненный путь вместе со своей хозяйкой — Розой Яковлевной Селивановой-Штайнер, она была свидетельницей эпохальных событий в жизни ее семьи. Сегодня — это уже не предмет быта, а исторический раритет.

Не менее интересна судьба фисгармонии, которую любезно предоставила глава лютеранской общины поселка Старокамышенский города Копейска Емельянова—Вальтер Эльвира Эдуардовна. Ее прежний хозяин Иоганн Лиссель сейчас живет в Германии. Эта фисгармония на протяжении нескольких поколений находилась в семье этого человека, на нем аккомпанировали во время духовных песнопений, а теперь она — достояние лютеранского прихода.

В 50-е года редкая девушка не занималась рукоделием, это занятие считалось признаком хорошего тона, трудолюбия. Традиционная вышивка крестом и гладью украшала бесхитростный быт немецких семей, переживших в недавнем прошлом тотальное переселение с родных мест. Альма Фридриховна Миссаль любезно предоставила на выставку свое рукоделие — многочисленные вышивки в технике гладью, ришелье вязанные крючком украшения.

Перед сотрудниками музея и представителями старшего поколения немецкой диаспоры перед открытием выставки стоял ряд сложных задач: атрибутировать попавшие в праздничную музейную экспозицию духовную литературу на немецком языке, популяризировать через предметы быт и культуру российских немцев, научить подрастающее поколение ценить свое историческое прошлое, бережно относится к старинным предметам, которые находятся у них дома или достались в наследство от бабушек и дедушек.

Научные сотрудники и немецкий культурный центр «Warmes Haus» создали творческий тандем, имеющий далеко идущие цели. Общество, вкладывающее средства в подрастающее поколение, имеет все шансы смело смотреть в будущее. Россия — многонациональное государство, у него крепкие исторические связи с Европой, и, как показала история, не годится рвать эти отношения, тем более, что связи эти имеют родственные корни. Не секрет, в современной Германии сегодня проживает достаточное количество наших соотечественников. И это не только граждане, имеющие, немецкую национальность. Россию считают своей Родиной потомки немцев- переселенцев, приехавших осваивать дикие степные просторы Российской империи в XVI-XVIII веках. Каждая культура уникальна, она живет и развивается, пока у ее представителей не иссякнет интерес к своим корням, к традициям прошлого, которое бережно хранят и с великим удовольствием делятся представители старшего поколения.

Прошли рождественские и новогодние праздники, однако через год, когда вновь они придут к нам, люди всех христианских конфессий на разных языках в различных точках планеты (от Эфиопии до Гренландии) в который раз будут с удовольствием перечитывать Священную историю о Рождестве Христовом. Этот позитивный факт говорит о том, что нам, живущим сегодня, не следует считать, что традиция — это отжившая, архаичная форма сознания, ведь каждый человек, приходящий в этот мир «TABULA RASA», а значит мы несем ответственность за поколение, которое будет жить в третьем тысячелетии.

Ирина Вейс,

г. Копейск

 

Читать далее «Вечно юные народные традиции»

Бабушка

Я всегда гордилась тем, что мой город интернационален по составу. В любом подъезде спокойно уживаются Татариновы, Романовы, Ганы, Гинцы, Салихьяновы, Каримовы — русские, немцы, татары, представители других национальностей. Разные обстоятельства привели их на Урал. Кто-то жил здесь всегда. Кто-то появился во времена разработок угольных бассейнов или рудоносных жил во времена Демидова. Кто-то в первой половине двадцатого века по приказу, как, например, раскулаченные жители южных районов страны или немцы русского происхождения по указу от 28 августа 1941 года, когда все они были объявлены врагами народа.

В 1992-м мне исполнилось 30 лет, я давно уже была замужем, имела двоих детей, считала жизнь состоявшейся, счастливой. Любила и, казалось, прекрасно знала все о своих близких. Именно в это время мои бабушка и мама наконец-то решили рассказать нечто из прошлого нашей семьи. А именно то, что бабушка моя Зоя Никифоровна Сугоняева была раскулачена и выселена из своих родных мест. Это сегодня, в новом 21-м веке, подобный факт биографии не испортит вам жизнь и не повлияет на возможность получить высшее образование или хорошую работу. А в 60-70-е годы прошлого века о подобных обстоятельствах наши родители предпочитали не рассказывать детям и внукам. Натерпевшись унижения в молодости, они старались оградить чад даже от простого знания такого факта. Считая, что незнание в данном случае освобождает от ответственности.

Редкая семья в нашей стране на протяжении всего двадцатого века не была репрессирована или невинно осуждена. Сотни тысяч россиян практически всех национальностей были согнаны со своих земель, лишены имущества, переселены на новые земли, где жизнь приходилось строить с нуля. И там, на новом месте, не было у них ни прав, ни защиты.

Я расскажу о близком мне человеке. Но, думается, эта история будет воспринята многими как их личная. Слишком похожи судьбы всех раскулаченных и репрессированных.

Моя бабушка Зоя Никифоровна Сугоняева прожила долгую жизнь. Она умерла 1 мая 2001 года в возрасте 88 лет. Умерла тихой и спокойной смертью, о которой только может мечтать любой человек, — во сне. И жизнь у нее была тихой и спокойной. Никаких героических поступков она не совершала. Именно так я всегда считала. В Карпинск, маленький городок на Северном Урале, в Свердловской области, она попала в 1930 году. Как и почему, я не знала……

На берегу Азовского моря есть замечательный — небольшой и непыльный, теплый и солнечный город Ейск. Именно в этом городе в 1904-м году состоялась свадьба двух влюбленных — Агафьи Масловой и Никифора Сугоняева. Им исполнилось всего по 19 лет. Были они молоды, красивы и счастливы. Никифор — младший сын в семье. Потому после свадьбы молодые стали жить с родителями под одной крышей в огромном доме. Через год после свадьбы родился первенец, которого нарекли Александром.

Семья жила сытно. Но трудились все много и от зари до зари. Было свое хозяйство, огород, огромный сад, арбузная бахча. Главное, семья имела несколько гектаров земли. Растила хлеб. В степях Краснодарского края заниматься выращиванием зерновых — Сугоняевы сеяли пшеницу и ячмень — было естественно. Но управиться в одиночку с 30 гектарами один Никифор бы не смог. Отец был уже стар, а собственные сыновья еще не подросли. Он нанимал на время посевной и уборки работников, которые и помогали «бороться» с урожаем.

Дети рождались в молодой семье через два года: после Александра появилась на свет Таисья, еще через два — Борис, еще через два — Анатолий, еще через два — Зоя, моя будущая бабушка, затем Виктор и Евгений (оба ребенка умерли от оспы), в 1918 году родился мальчик, которого снова назвали Виктор, а через год — Леонид. Вот такая дружная и огромная семья жила под одной крышей в доме по улице Одесской. Со временем старики умерли.

Беда случилась в 1927-м, когда от пневмонии посреди жаркого лета заболел и умер сам Никифор. Было ему всего 42 года. На ворота, как водится, прибили специальную табличку «Сиротский дом». И когда начались первые раскулачивания, Агафья даже не волновалась. Хлеб они тогда выращивали только для себя. Ну кто посмеет обвинить ее многодетную семью в кулачестве. Восемь ртов она едва успевала прокормить.

Но в 1930-м году беда постучалась и в ее ворота. Пришли раскулачивать. Люди с ружьями даже времени на сборы не дали. Успела схватить глиняную посудину с пирожками, что готовила на обед, сорвала со стен висевшие фотографии семьи да икону, прикрылась большим платком и вместе с детьми поспешила на вокзал. Их везли на Урал. Больше она ничего не знала. Даже не знала, какая погода ждет их там в октябре. Дальше своего южного Ейска Агафья нигде и не бывала. Тем больше было ее потрясение, когда из поселка Богословский (Карпинска тогда еще не было на карте), где было уже минус 20, их пешком отправили в глухой лес, на Галку. По грудь проваливаясь в снег, брели южане к своему новому дому. А на месте оказалось, что и дома никакого нет. Землянку еще предстояло вырыть и крышу для нее срубить. Вместе с мальчиками она взялась за топор. Нужно было как-то жить. Есть тоже было нечего, а на работу гоняли ежедневно. Опухшая от голода и мороза, она уже не могла стоять на ногах. Ноги разбухли и напоминали бревна — толстые и негнущиеся.

— Это самое ужасное, когда твою мать вытаскивают из землянки за волосы, пинают и заставляют встать и пойти работать — лес валить, а ты, семнадцатилетняя девчонка, ничего не можешь сделать, иначе и по тебе пройдется нагайка, — рассказывала мне бабушка. — И речь идет не о фашистском концлагере, до войны еще нужно было нам дожить……

Слушать такое от своей нежной бабушки, которая когда-то читала тебе сказки на ночь, гладила перед сном спинку шершавой рукой, желала всем только добра, было непривычно. Но выслушать нужно. Такое рассказывают раз в жизни, а все остальное время носят глубоко в сердце.

Однажды Сугоняевым повезло. Нашли падшую лошадь. Разрубили на куски и спрятали. Варили ночами. Бульон, запах которого отпугивал даже бродячих собак, выливали, а мясо, зажав нос, ели. Когда наступили совсем трудные времена, 17-летнюю Зою, мою бабушку, мать отправила в поселок Богословский в надежде, что она сможет найти себе пропитание.

Появляться в поселке раскулаченным было строго запрещено. Но голод-холод и зверя из леса выгонят, не то, что человека. Однажды золотые сережки и крестик удалось выменять на картошку. А тут не повезло. Зоя пришла в поселок вечером, чтобы никто не увидел, пробиралась огородами. В сенках дождалась знакомой женщины. Та работала мастером где-то в мастерских и дала картошки да рыбьи головы. С этой добычей Зоя отправилась назад. Да только ее схватили и потащили в милицию. Там разбираться не стали, бросили в камеру. Под утро перевели в комендатуру. Там опять в камеру.

На допросе задавали один вопрос:

— Зачем пришла в поселок?

— Есть хочу!

Другого ответа у Зои и быть не могло, потому как он был искренен и правдив. Продержав девушку двое суток в камере, где она отбивалась от крыс и клопов, ее выпустили, причем, картошку отобрали. Так что возвращалась в лес, в землянку, к матери она ни с чем. Предстояло пройти 20 километров. Но тут ей повезло. Обеспокоившись ее долгим отсутствием, навстречу по лесной дороге шел старший брат. Он и перевел сестру вброд через горную реку Каква.

Впрочем, Зое все-таки повезло. Несмотря на ее переселенческое прошлое и раскулачивание матери ей оказали честь и направили в город Серов на акушерские курсы. После окончания которых молодой специалист — акушерка и фельдшер Зоя Сугоняева стала работать в только что построенном в поселке медицинском пункте, а позже и в больнице. По вечерам училась на курсах швеи, и всю жизнь обшивала и себя, и дочь. Причем из-под ее иглы выходили не только домашние халатики, но и пальто, и нарядные платья.

Моя бабушка Зоя Никифоровна всю жизнь проработала в Карпинской больнице. Сначала акушеркой (акушеркой стала и всю жизнь отработала в карпинском роддоме и моя мама), потом в кабинете физиотерапии, в приемном покое. Последнее место ее работы помню даже я.

Случалось, что иногда у мамы была ночная смена, и меня подбрасывали, как водится, к бабушке, а ей тоже нужно было спешить на работу. Но в роддом, где работала мама Римма Александровна Михалева, меня взять было нельзя, а спрятать за простынь в уголок в приемном покое можно. Иногда ночи выдавались тихие и спокойные. А иногда привозили резаных-колотых, окровавленных, пьяных, спускались доктора из хирургии, и тогда от шума просыпалась и я, подглядывала, как усмиряла моя бабушка буйных, как ловко отмывала их, как умело помогала хирургам.

Даже на пенсии она пользовалась уважением у соседей. Прежде всего, как медик. Жила на окраине города, на улице Угольщиков, и вся округа с давлением и головной болью, резью в животе шла к Зое Никифоровне: люди знали, что она или поможет, или подскажет. В больницу тогда горожане ходили не охотно.

Когда началась война, все братья Сугоняевы ушли на фронт. Воевали четыре года, были ранены, и по счастливому стечению обстоятельств все до единого вернулись. Старшие при первой же возможности, после того как в 1947-м отменили комендатуру, уехали жить в Москву и в Ейск. В Карпинске остался лишь контуженный, тяжелораненый, потерявший глаз, награжденный медалями за боевые заслуги Виктор да моя бабушка Зоя. Так они и прожили по соседству — брат и сестра Сугоняевы, до конца дней своих помогая и поддерживая друг друга, оберегая от неприятностей.

Кстати, поначалу старшие братья забрали мать Агафью Васильевну к себе в Москву, а когда та состарилась и серьезно заболела, ее привезли в Карпинск. Так что умерла и похоронена она здесь, на карпинском кладбище.

Написала много, а рассказала не все. Жаль, что это уже не прочитает моя бабушка. Ни она, ни тем более моя прабабушка и подумать не смогли, что пройдут годы, десятилетия и станет возможным обнародовать такой трудный факт нашей семейной биографии и… истории страны. Думается, что подобная тайна есть практически в каждой семье. Главное, чтобы о таких тайнах знали наши дети и внуки. Они имеют право на откровенный разговор с взрослыми. Да и история не прощает незнания.

Ну а дом моей бабушки стоит в городе Ейске до сих пор. В 90-е годы прошлого, двадцатого века в газетах и на телевидении стали появляться материалы о трагических судьбах сотен тысяч россиян в довоенные годы, на которые и пришелся пик раскулачивания и начало репрессий по национальному принципу. Дети Сугоняевых, средний возраст которых на тот момент был 80 лет, написали коллективное письмо в администрацию города Ейска с просьбой вернуть им, уже реабилитированным, имущество — родительский дом, из которого они были несправедливо выселены более шестидесяти лет назад. На письмо им ответили. Отказом.

Татьяна НАХТИГАЛЬ.

 

Мы не можем смотреть на прошедшее иначе,
как с точки зрения настоящего.
В судьбе отцов мы ищем преимущественно
объяснение собственной судьбы….
Т. Грановский.

Счастливец тот из нас, прошедший испытанья,
Кто может в смертный час промолвить на прощанье,
Что тяжелей вины понес он наказанье
И больше сам страдал, чем причинял страданье.
Мирза Шафи.

Читать далее «Бабушка»

Ансамбль из Тюмени выступит в Германии

Мечты сбываются! Впервые коллектив фольклорного ансамбля немецкой песни «Quelle» пригласили в Германию. Тюменские исполнительницы с удовольствием приняли неожиданное предложение. Сейчас они активно занимаются оформлением документов и всеми силами готовятся к путешествию в родную страну.

Тюменский фольклорный ансамбль немецкой песни «Quelle» едет в рамках программы культурного обмена на мини-гастроли в Германию. Там коллективу предстоит принять участие в традиционном мероприятии, Дне памяти и скорби, посвященном депортации немцев из Республики Поволжья в Сибирь и Казахстан в 1941 году. Коллектив исполнит любимые песни российских немцев, — такие, как «Heimat», «Du, du» и другие, в которых отражаются теплые чувства и одновременно скорбь немецкого народа.

«Это первая поездка тюменцев на Дни памяти в Германию. Ранее коллектив выступал на аналогичных мероприятиях в Волгоградской, Саратовской областях, в Краснотурьинске. Также «Quelle» побывал в немецких национальных районах в Омске и на Алтае. Во «Фридланде» — лагере для переселенцев в Германии, где будет организован День памяти и скорби, ансамбль примет участие впервые. И мы относимся к этому с большой ответственностью», — рассказывает руководитель Областного центра немецкой культуры Наталья Мачуга.

Визит осуществляется в рамках сотрудничества Тюменского областного центра немецкой культуры с Землячеством немцев из России Нижней Саксонии. Однако это не единственное совместное мероприятие по обмену опытом. Летом в тюменский лингвистический лагерь прибудут языковые ассистенты из Нижней Саксонии, которые будут обучать местных ребятишек немецкому языку и культуре. А позже — ориентировочно в ноябре — в областной центр на празднование Дней немецкого языка и культуры приедут руководители нижнесаксонского землячества, а если будут позволять средства, и творческий коллектив.

Стоит отметить, что в ансамбле «Quelle» сегодня занимается 15 женщин и единственный мужчина. Коллектив довольно взрослый, многим участникам уже за 65 лет. Члены ансамбля с любовью и вниманием относятся к возможности петь песни на родном языке. Более того, последние 4 года коллектив регулярно выступает на областном фестивале национальных культур «Мост дружбы» и получает дипломы.

«Коллектив очень интересно оформляет свои выступления, — продолжает Наталья Мачуга. — Со сцены перед каждой песней звучат стихи, отражающие содержание песни. Кроме того, подготовлена прекрасная творческая презентация ансамбля, в которой подробно рассказывается про каждую исполнительницу — какая она хозяйка, мама, бабушка, мастерица и так далее».

В связи с ограниченностью средств на историческую родину поедет не весь состав «Quelle», а только 10 человек — те, кто стояли у самых истоков создания ансамбля. Двадцатого августа женщины сядут в поезд, и через 3 дня прибудут в Берлин. В тот же день состоится упомянутое мероприятие во «Фридланде», на котором участницы не только исполнят для всех присутствующих песни на родном языке, но и расскажут о том, что им пришлось пережить в былые времена. Позже, в течение недели, коллектив сможет по знакомиться с городом-побратимом Целле и достопримечательностями Нижней Саксонии.

Напомним, что 28 августа 1941 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья», в котором немцы объявлялись шпионами и диверсантами, предписывалось произвести срочное переселение всех немцев Поволжья в Сибирь и Казахстан. В одночасье целой республики не стало. А в 1942 году была объявлена всеобщая мобилизация немцев, сначала мужчин, а потом и женщин в трудармию, которая ничем не отличалась от фашистских концлагерей. Многие, ныне живущие в Тюменской области, во время репрессий потеряли своих самых родных и близких людей только потому, что у тех была «гитлеровская национальность».

Сейчас они вспоминают прошлое как страшный сон. В Тюмени для них действует свой, пусть и маленький, дом — центр немецкой культуры. Здесь российским немцам рады в любое время дня и ночи. И, конечно, ансамбль будут с нетерпением ждать после гастролей, чтобы за чашечкой горячего чая послушать душевные рассказы об исторической родине.

Ольга Комар.

 

Читать далее «Ансамбль из Тюмени выступит в Германии»